Девушка с обложки ↓

0 +

Есть такой старый голливудский фильм «Девушка с обложки» с Ритой Хэйворт в главной роли. Он-то и подсказал идею присмотреться к обложкам и разобраться с девушками.
Обложка — как парадный макияж. На парад идут во всеоружии, во всей красе. Потому, наверное, фантазия дизайнеров, обычно переливающаяся через край, в нашем случае тормознула на варианте, простом и древнем, как само сотворение человека. Вот они и удумали рисовать на обложках то, без чего
сотворение не имело бы никакого смысла. Нет, не Бога и не Адама, не эту библейскую парочку. Никто не спорит, Бог сделал из Адама человека, но это женщина сделала из него мужчину. Иди знай, что важнее. Вот дочерей Евы дизайнеры и стали помещать на обложки журналов. Причем началось это так давно, что уж никто и не припомнит, когда первый женский образ появился на обложке дорогого журнала.
Женщина не возражала. Еще Хуго Штейнхаус точно подметил, что «женщины любят ярмарку тщеславия — не потому, что непременно желают продаться, а потому, что хотят знать себе цену».
Смотришь на обложки чуть ли не вековой давности и тут же вспоминаешь слова героини Фаины Раневской из кинофильма «Весна»: «Красота — это страшная сила». Может быть, это единственный случай, когда и мужчины не возражают против силового решения проблемы. Так ведь давно не секрет, что мужчина тоже может быть и слабым, и ранимым. Что вы хотите, получив от Амура боевое ранение стрелой, мужчине остается только признаться в своей слабости. Он так и говорит: «Моя слабость — это женщины». Список не прилагается, но, поверьте, он ничуть не короче, чем «донжуанский список» Пушкина.
И вот однажды в такой предельно обостренной социальной ситуации какой-то дизайнер-философ вдруг понял: Амуру хочется кутюра. Он крепко обхватил голову руками и начал напрягать серые клеточки мозга: а каким таким-сяким изыском моды потрясти мужчину-читателя? И вдруг понял, что терра инкогнита женской красоты уже открыта, и открыта, увы, без него: «Только первый наряд Евы никогда не выходил из моды». Вот такая обнажилась правда!
Что оставалось бедняге-дизайнеру? С криком «Долой стыд!» пастельные тона обложки преобразить в постельные. Женщина предстала в первой одежде Евы, т.е. и без комплексов, и без одежды одновременно.
Что тут можно сказать: художника, созидающего такие порнометражные полотна, абсолютно не жалко — может быть, на большее он и не способен. А вот его модель откровенно жаль. Понятно, что она отбросила высшие принципы и нижнее белье, потому что так хотелось выглядеть неповторимой. Но, увы, именно здесь произошел главный прокол. Как гласит первоисточник (см. «История моей жизни» Дж. Казанова): все раздетые женщины выглядят одинаково. Поэтому так бессмысленно появляться на обложке в наряде Евы. Лучше вспомнить совет крестного отца фильмов ужасов Альфреда Хичкока: «Я всегда говорил, что женщина должна быть как хороший фильм ужасов: чем больше остается места воображению, тем больше дух захватывает».
Ну что ж, раз прозвучало слово «дух», скажем два слова о духовном, потому что оно сродни искусству. Сначала банальная аксиома: молодая красивая женщина — это чудо природы; немолодая красивая женщина — это чудо искусства. И здесь само просится на бумагу наблюдение великой Коко Шанель, разглядевшей и растворившей в себе женскую душу: «Ваше лицо в двадцать лет дано вам природой. Каким оно будет в пятьдесят, зависит от вас». То есть вывод: женщины, все в ваших руках, поэтому их нельзя опускать. В этом и заключена главная тайна женской неповторимости.
Так, обложка невольно взяла на себя функцию зеркала. Обложка отражает эволюцию женской красоты. Перефразируя одного ищущего человека, позволим себе заметить: «Время ошеломляет нас все новыми женщинами». И большие изменения на обложке свершаются прямо на наших глазах. Вот уже прорвалась на нее деловая женщина, сурово отстилизованная и обильно промакияженная. И сразу кажется, что обложка обрела запах, причем, в свете вышеизложенного, запах не какой-нибудь посконный, кристианский (в смысле от Кристиана Диора), а чарующий запах денег. Жаль, еще ни одному парфюмеру не удалось его ухватить и воссоздать, а то бы многие из нас сегодня пахли, как надо. Кто-то скажет: «Женщине это ни к чему!». Как сказать. Вот Аристотель Онассис утверждал, что «если бы не было женщин, все деньги мира ничего бы не значили». А Онассис знал в таких делах толк, ведь он сделался миллионером после того, как стал вторым мужем Жаклин Кеннеди. До этого, между прочим, он был миллиардером.
Деловую женщину на обложке в последнее время сменила женщина-политик. Это особый случай, тут, как говорится, даже сложился собирательный образ. А что, дама-политик по-своему красива, но не должна женщина выставлять свою красоту до такой степени, чтобы потерять человеческий вид.
И как все же отрадно, что обложки журналов чаще украшают женские лики. А лики это совсем не то, что лица. Здесь губы — нежные, влажные, алые, взгляды — чистые, искристые, загадочные, кожа — теплая, бархатистая, перламутровая. И это все без обмана, хотя любой мужчина готов воскликнуть: «Ах, обмануть меня несложно, я сам обманываться рад!..». И допускает мужчина только одну ложь — ложь на длинных ногах, причем, таких длинных, что остальное уже не принципиально.
Mолодая красивая женщина — это чудо природы; немолодая красивая женщина — это чудо искусства
И все-таки мало кто задумывается о том, что женщина с обложки — это своеобразный портрет Дориана Грея, но только наоборот. Берешь старые журналы, разглядываешь Cosmopolitan, Vogue, Life, Cinemonde, Sunday Magazine почти вековой давности и вдруг понимаешь: а ведь как это ни печально, тех женщин с обложки, скорее всего, уже нет. Но тут же хочется воскликнуть: «Как нет? Вот же они, молодые, улыбающиеся, неповторимые!». Безжалостное время проиграло, женщины перешагнули с обложки в вечность. Они остались неповторимыми, молодыми, улыбающимися, остались такими навсегда.







Валентин Крапива