Гей-гоп, Империя! (Обложка журнала "Афиша" №2 с.г.) ↓

1 +

В прошлый раз я собирался написать о задевшей меня обложке февральского журнала «Афиша», а особенно – о ее герое, дизайнере Гоше Рубчинском. Пишу теперь фамилию полностью, поскольку вспомнил, откуда она мне знакома: показанная полгода назад приятельницей из Black Square съемка на тему русского авангарда, магазин К. Гомиашвили и группа «Аквааэробика». Эстетика мне не близка, однако ничего принципиального – мне просто не слишком интересно. В интервью и по отзывам дизайнер производит крайне приятное и располагающее впечатление (как, замечу, очень многие люди, ранее связанные с Андреем Бартеньевым). Но причин для разговора о моде здесь пока нет.

Кажется, это тот самый случай, когда одежда является не целью, а поводом для концептуального высказывания. «Дизайн маек» как прием очень часто - довольно очевидный способ избежать печатного высказывания и оформить систему кросс-культурных ссылок. Для обращения к аудитории, привыкшей к комиксной подаче и лучше понимающей картинку, а не слово, такая дорожная разметка очень эффективна. В данном случае поводом для высказывания стали «сильные люди сильной страны», идея, которой в последнее время так любуются потенциальные поклонники этой одежды – молодые радикалы правого толка, уличные маргиналы и все заигрывающие с ними. Скейтеры? Возможно, сейчас они такие, не берусь судить.

Очень кстати эта идея совпадает с довольно очевидным официальным трендом "сильной руки" и ей очень точно соответствует заявленное на майках название коллекции – «Империя зла» - позаимствованное, как мне помнится, из речи Р. Рейгана в связи с Афганской войной. Вполне ясный ориентир для подъема национального самосознания. Совершенно непонятно, почему автор так легко открещивается в интервью от такой благодатной темы. Коллекция разрабатывалась несколько лет, и это очень на ней отразилось: она легко распадается на несколько групп. Часть вещей позаимствована из абстрактных 80х почти без переосмысления, часть – оттуда же, но с силуэтной разработкой в духе недавнего клубного тренда, а стилистическим акцентом стало декорирование масок и плечевого пояса имитацией шипов или автоматных пуль (нечто подобное мы видели в некоторых европейских коллекциях 2002 после взрыва Башен ВТЦ).

Вполне возможно, что все эти силовые и имперские ностальгические ссылки имеют не идеологическую, а эстетическую подоплеку. Но по мне, если что-то похоже на автомобиль и гудит, как автомобиль, то в большинстве случаев это он и есть; альтернативного объяснения автором нигде не предложено. Кроме того, в этом случае теряется заявленная в редакционном материале "Афиши" уникальность (уж чего-чего, а ностальгирующих по "валютным временам" коллекций мы навидались), а автор в любом случае несет все последствия негативной трактовки. Даже если его просто интересует романтический образ "парней с улицы" без пьер-и-жилевского глянца, и разговор на их наречии - единственный способ вовлечь их в модный оборот.

Нет, это несомненно не гоп-культура и не гей-арт. Это стиль, который просто очень похож (до неразличимости) на ту люмпенизированную эстетику, которая, словно магнитом, притягивает гей-культуру (и наоборот - очень красочно это описано в романе Стюарта Хоума «Отсос»). О причинах фетишизации таких мезальянсов было принято размышлять в начале века («Морис» Э.Форстера), когда социальные границы размылись, особенно - после поездок в пред-фашистский Берлин (писатели круга У. Одена: Кр. Ишервуд, Ст. Спендер). После войны и процесса над Ж.Жене высказывания стали более романтичными (Герард Реве, Пазолини). Последнего эти увлечения до добра не довели, но, в общем и целом, образ «интеллектуальный-Том-оф-Финланд-наблюдатель» вполне успешен до сих пор (только не обещает большой вариативности в перспективе).

Для этого, правда, требуется чуть менее жесткая среда, чем в России, где в маргинальных кругах рефлексия считается смертным грехом, а агрессия - нормой. Если бы я ставил целью навешивание ярлыков, в этой стране я назвал бы подобный стиль «ГЕЙ-ГОП». Тем большего уважения заслуживает работающий с ним автор, который заставил о себе говорить, обзавелся влиятельными сторонниками, сделал большой интересный показ (на стадионе, но без Рифеншталь), привлек множество людей в проект и увлечен идеей. Ее (идею), такую мускулистую, без комментария оставить было невозможно, но моя основная тема – мода, а повод поговорить о ней здесь появится только со временем. По новым мировым стандартам перечисленный набор качеств - это очень часто вообще все, что ожидается от дизайнера, а в России на этой волне, кажется, возникнет новая Неделя моды (напишу об этом в следующем письме; вот здесь: http://moda.ru/content/nedelnye-sponsory-novye-nedeli-mody). Одним словом, я обязательно постараюсь быть на весеннем показе и отказываюсь от всяких сравнений с поклонниками Бегбедера (http://www.moda.ru/content/imperija-chast-1), которые предполагались в прошлом сообщении.

Однако они (сравнения) в полной мере применимы к журналу «Афиша». Такому мудозвонному колоколу позавидовал бы даже Герцен. Уже не в первый раз локальное явление преподносится как крупный тренд, а очень частное мнение сотрудников редакции безапелляционно представляется как культурологическое наблюдение (просто это в первый раз попадает на обложку, да еще и с cover-story, который не содержит оценок и, тем самым, поддерживает позицию "агрессивной нормы"). Репутацию журнала, который даже по названию призван поставлять новости, это улучшить не может.

Фактически, четверть издания посвящена поиску будущих тем для блогов (это - один из них) и программ НТВ: стоит вспомнить, что инициативы журнала позволили многим считать нормой Налича и Сяву. Невероятное количество подозрительных Интернет-магазинов и шоу-румов, торгующих фейком, точно также снижают уровень требований в магазинных обзорах. Вполне понятно, что у редакции «Афиши» есть собственный взгляд на «людей будущего» и их значимость, но я очень скучаю по временам Насти Лыковой, которая не считала ниже своего достоинства давать всему потребительскую оценку. Заработанный ею лимит доверия в отношении отдела моды у меня в настоящий момент исчерпан.